Ферапонтов монастырь
Ферапонтов Богородице-Рождественский Мартинианов монастырь
На главную » Фрески Дионисия

Фрески Дионисия

 © Стрельникова Е.Р.

СОБОР РОЖДЕСТВА БОГОРОДИЦЫ

 

Собор Рождества Богородицы возвели в 1490 году на том месте, которое освятил ещё преподобный Ферапонт для деревянной церкви 1408 года. Строительство на Севере каменных храмов было по тем временам делом необычным. Даже в Кирилловом монастыре — более известном и богатом — только через семь лет смогли построить каменный Успенский собор. Впервые строительство из кирпича началось на Севере в Спасо-Каменном монастыре на острове Кубенского озера. Следующим стал собор Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Декор его и строительные приёмы указывают на то, что зодчими были, скорее всего, ростовские мастера.

По своему типу храм является традиционным для московской архитектуры: крестово-купольный, четырехстолпный, кубического типа, трехапсидный. Под скатной кровлей укрыты закомары и барабан несохранившейся главки над приделом святителя Николая Мирликийского. Собор имел звонницу, остатки которой стали частью северной паперти. Фасады и барабан украшены кирпичным узорочьем.

“Подписал” храм прославленный древнерусский мастер Дионисий с сыновьями. Его авторство подтверждается автографом иконописца на северной стене церкви. Там указывается, что началась роспись 6 августа 7010 лета (1502-й год), а завершена 8 сентября, к храмовому празднику. “А писцы Дионисий иконник со своими чады”.

 

 

Интерьер собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Фото начала XX века 

 

Фрески покрывают всю внутреннюю поверхность храма общей площадью около 800 квадратных метров, они сохранились вполне. Утрачены лишь некоторые фрагменты из-за растески окон и перестройки иконостаса. Стенопись собора сделала Ферапонтов монастырь всемирно известным. Это единственный в стране памятник, в котором фрески начала XVI века уцелели в авторском исполнении почти в полном объеме. Поновления, сделанные в середине ХVIII века, коснулись в основном росписей худшей сохранности.

Дионисий писал в смешанной технике — фрески (по влажному грунту) и темперы. Для изготовления красок он, как гласит предание, частично использовал разноцветные минералы, находящиеся в окрестностях Ферапонтова монастыря в виде россыпей.

Основная схема росписей традиционна: в куполе изображен Господь Вседержитель с архангелами и праотцами, в парусах — евангелисты, в сводах — евангельские сюжеты, на западной стене — Страшный суд, на столбах — воины-мученики и святители, внизу над орнаментальными пеленами — семь Вселенских Соборов, в алтаре — Богоматерь с Богомладенцем на престоле, в жертвеннике — Предтеча и Креститель Господень Иоанн, в диаконнике (он же южный придел) — Николай Чудотворец.

 

 

Святитель Николай Чудотворец. Конха южного придела собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря.

 

 

ВЕЛИКИЙ АКАФИСТ

 

Особое место среди росписей Ферапонтова монастыря занимает “Акафист Богородице” — живописная интерпретация хвалебного песнопения, состоящего из 25 песен. У Дионисия нашли своё отражение все песнопения. Мастер расположил сцены акафиста третьим ярусом росписей по всему периметру собора. Дионисий создал одно из самых совершенных воплощений акафиста в живописи.

Цикл начинается на восточных столбах четырьмя сценами Благовещения, передающими первые четыре песни Акафиста. Затем сцены переходят на грани западных столбов, обращенные к центру храма («Целование Марии и Елизаветы», «Сомнение Иосифа», «Поклонение пастырей», «Путешествие волхвов»). Продолжение темы Рождества Христова переходит на юго-западные своды («Возвращение волхвов», «Бегство в Египет»), с 16 песни (кондак 9-й «Всякое естество ангельское удивися…») на южной стене, сцены по западным граням столбов переходят на северную стену (начиная с 7 кондака – «Сретение»). Использование поверхностей столбов, а не только южной и северной стен для сцен Акафиста, не имеет аналогий ни в росписях русских церквей, ни церквей вне России. Такое расположение очень важно композиционно: художник наполнил весь храм сценами песнопений. Они “звучат” и по стенам, и в центре храма на столбах, и на сводах в северных и южных углах собора.

 

  

Акафист Богородице, икос 3. "Целование Елисаветы" (встреча Марии и Елисаветы)

 

Песни Акафиста у Дионисия по содержанию повествовательных частей подразделяются на две половины – связанные с евангельской историей (первые 12 песен) и содержащие рассуждения и славословия (последующие 12).

Акафистный цикл связан с основными росписями храма, посвященного прославлению Богородицы, её Похвале, куда входят такие композиции, как Покров, Собор Богородицы («Что Ти принесем») и «О Тебе радуется, благодатная, всякая тварь». Последние, как и Акафист, написаны на слова песнопений.

 

ФРЕСКА ДИОНИСИЯ В УСЫПАЛЬНИЦЕ ПРЕПОДОБНОГО МАРТИНИАНА

 

Кроме росписи всей внутренней поверхности храма Рождества Богородицы Дионисий в том же 1502 г. частично украсил фресками две наружные стены собора ¾ западную и южную. Портальная роспись западной стены посвящена храмовому празднику Рождества Богородицы. О ней написано немало. Гораздо меньше внимания уделялось исследователями наружной фреске южной стены у погребения одного из основателей Ферапонтова монастыря преподобного Мартиниана. В XVII в. фреска попала в интерьер церкви-усыпальницы, пристроенной к собору, и находится в нише ее северной стены.

Погребение чудотворца Мартиниана оказалось тем логическим центром, вокруг которого складывалось каменное строительство монастыря. Мартиниан почил в 1483 г. на 76-м году от рождения, его погребли у южной стены тогда еще деревянной церкви Рождества Богородицы, возведенной самим преподобным в 1465 г. В 1490 г. его ученик и сомолитвенник архиепископ Ростовский Иоасаф (Оболенский) на месте деревянной церкви построил первый каменный собор, не потревожив при этом захоронение. Тот факт, что погребение оказалось не под собором, а снаружи, говорит о том, что почитание прп. Мартиниана уже тогда было значительным, и это предполагалось засвидетельствовать отдельной усыпальницей, по примеру усыпальницы преподобного Кирилла Белозерского. Нет точных сведений, какой была первоначальная усыпальница, по-видимому, деревянной. И. И. Бриллиантов предположил, что после возведения собора была поставлена часовня. Наличие ее подтверждается существованием деревянной раки, устроенной ранее постройки церкви Мартиниана в 1640–1641 гг. Рака датируется примерно 1570 г. От нее сохранилась одна панель, она составила восточную сторону более поздней золоченой деревянной резной раки 1646 г., которая стала частью убранства каменной церкви.

 

 

Золочёная деревянная резная рака преподобного Мартиниана. Фреска Дионисия над погребением. Фото 1980-е годы.

 

Можно предположить, что первоначальная усыпальница на месте существующей церкви была возведена до канонизации игумена. Основанием этому могут служить описанные в житии исцеления у гробницы Мартиниана, где служились молебны до соборов 1549–1551 гг., правда, не игумену, а Богородице. В Житии, составленном в середине XVI в. иноком Ферапонтова монастыря Матфеем, упоминалась не только гробница, но и рака (в рассказе о 10-м чуде исцеления юноши Стефана от проказы). Чудо произошло в то время, когда игумен Гурий находился в Москве со списком девяти чудес и узнал о десятом чуде по возвращении в монастырь. Строитель собора Рождества Богородицы архиепископ Ростовский Иоасаф мог сам устроить усыпальницу своему прославленному учителю. Небезынтересно в этом смысле мнение, высказанное автору художником Н.В. Гусевым, копировавшим фрески собора в течение 35-ти лет, о том, что фреска над погребением преподобного Мартиниана создавалась для интерьера, поскольку писалась более темными красками, в отличие от наружной портальной.

По сравнению с росписью собора эта роспись имеет очень большие утраты. Несмотря на плохую сохранность композиции, ее можно определить как “Богоматерь Печерская с предстоящими архангелами Михаилом и Гавриилом, святителем Николаем Чудотворцем и коленопреклоненными преподобными Ферапонтом и Мартинианом”. Все фигуры обращены к центральному образу Богородицы, полностью утраченному. В лучшей сохранности фигуры архангелов и стоящего за архангелом Гавриилом святителя Николая. Фигуры припадающих Ферапонта и Мартиниана утрачены почти наполовину.

Размер фрески по ширине точно соответствует длине раки (231 см), то есть размеру гроба святого. В XVII в. при строительстве церкви-усыпальницы фреской в какой-то степени пренебрегли, поскольку ее левый верхний край оказался выше края свода ниши, а за правой частью композиции осталось широкое поле. Фреску не забеливали долгое время, монастырские описи 1763 и 1747 гг. ее упоминают. В XIX в. начались значительные переделки в связи с пристройкой в 1836–1838 гг. трапезы с западной стороны. Тогда же была выполнена стенопись четверика и трапезы. Во время этих работ сильно пострадала надгробная фреска Дионисия: была стесана выступавшая часть композиции (пилястра собора) и сделана поверх грунта новая роспись. Древняя фреска оказалась скрыта слоем цемента и записью, иной по содержанию, которая изображала “Преставление Мартиниана”.

В 1928 г. фреску Дионисия раскрыл от загрязнения и цемента реставратор П.И. Юкин. Композиция оказалась сильно поврежденной: кроме утраты ее центральной части, на ликах святых стерты пробела и некоторые другие верхние слои росписи. Подтверждение того, что центральной фигурой была Богоматерь с Младенцем, найдено в архиве исследователем М.Г. Малкиным в описи начала XVIII в.: «Над ракою образ Пречистые Богородицы Печерские, по сторонам образы архангелов Михаила и Гавриила, святителя Николая в молении, преподобных Ферапонта и Мартиниана, писаны стенным писмом». Другой исследователь В.Д. Сарабьянов нашел упоминание об этой фреске в описях 1747, 1751, 1763 и 1767 гг. и не встретил его в последующих описях XVIII в., предположив, что фреска к тому времени была уже забелена.

Автору первой книги о фресках Ферапонтова монастыря В.Т. Георгиевскому эта композиция осталась неизвестной, так как она была раскрыта П.И. Юкиным значительно позже публикации Георгиевского. В научный оборот стенопись церкви-усыпальницы была введена Н.М. Чернышевым, который датировал ее временем росписи собора. В искусствоведческой литературе высказывались разные мнения о характере композиции и степени мастерства ее автора. Например, Г.В. Попов полагал, что фреска написана без участия Дионисия, а М.Г. Малкин отнес ее к руке “непоследнего мастера” его артели.

Следуя исторической логике, можно утверждать, что стенопись в нише церкви преподобного Мартиниана выполнялась самим Дионисием в силу особой важности данного места, поскольку она украшала погребение весьма почитаемого игумена, “хозяина” монастыря, выражаясь образно, “правопреемника” славы основателя обители  преподобного Ферапонта.  Напомним, что мощи чудотворца Ферапонта находятся в Лужецком Можайском монастыре, где он упокоился в 1426 г., а белозерскую его обитель стали именовать Мартиниановой обителью.

Если рассматривать композицию в церкви-усыпальнице не в отрыве от остальной стенописи, то кроме украшения места, где покоятся под спудом мощи одного из основателей монастыря, она продолжила (скорее завершила) раскрытие общего замысла росписи собора Рождества Богородицы. Как и портальная фреска, одновременно с которой она выполнялась в конце росписи собора, стенопись усыпальницы явилась замыкающим звеном единого художественного воплощения идеи предстательства. Если на портале собора главным выделено в верхнем регистре росписи предстояние Спасителю, то на южной стене храма это продолжилось предстоянием Богородице. Причем, асимметричность числа фигур Деисуса портальной фрески уравновесилась в сочетании с асимметрией предстоящих Богородице на южной стене. Исходя из этого, кажется неубедительным предположение,  что четвертой фигурой слева в Деисусе  является святитель Николай, тем более с нетрадиционной для него стороны ¾ одесную Спасителя. Следуя логике единства наружных фресок, можно предположить, что, помещая изображение архиепископа Мирликийского Николая на фреске в усыпальнице, Дионисий на портале поместил не его, а парного ему святого.  Так, в иконостасе собора иконе святителя Николая соответствовала икона апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Узнаваемость четвертого святого на портале усложнилась тем, что его фигура также сильно пострадала от переделок, как и фреска в усыпальнице. В XVIII в. кровля паперти была опущена, и ее стропила были врублены в стенопись верхнего регистра портала. До реставрационных работ фигура не была видна полностью, она оставалась выше подвесного потолка. О том, какой святой изображен в Деисусе портала, высказывались различные предположения. Монастырская опись 1747 г. упоминает эту композицию: «В паперти над церковными западными дверьми образ Спасов Вседержителев. По сторонам Спасова образа писано стенным письмом образы пресв[ятыя] Богородицы, Иоанна Предтечи, архангелов Михаила и Гавриила и образы апостольские, да образы Рождества Богородицы» [выделено нами ¾ Е.С.] Третьей парой Дионисий, как и в Деисусе иконостаса, изобразил апостолов Петра и Павла, четвертой непарной фигурой одесную Спасителя вероятнее всего является апостол Иоанн Богослов ¾ соименный святой строителя собора архиепископа Ростовского Иоасафа (в миру князя Иоанна Оболенского).

Возвращаясь к фреске в усыпальнице, следует отметить, что изображение Николая Чудотворца на южной стене неслучайно, так как эта стена является общей с Никольским приделом (особенность, замеченная многими исследователями). Следует подчеркнуть и “обратную” связь придела с церковью преподобного Мартиниана. На южной стене придела есть композиция “Перенесение мощей Николая Чудотворца”, где изображена большая рака святителя Николая. Под этой фреской снаружи, то есть в интерьере церкви-усыпальницы находится рака прп. Мартиниана. Взаимосвязь композиций усиливается архитектурной деталью ¾ окном из собора в церковь, которое, как известно, имело и символическое прочтение. Вертикальная линия от окна, являющегося связующим звеном собора и церкви, приходится на край композиции со стороны фигуры святителя Николая.

Если в приделе все композиции раскрывают “земные” деяния Николая Чудотворца, то на наружной фреске изображено его “небесное” предстательство. Здесь подчеркивается преемственность от архиепископа Николая к игумену Мартиниану. Николай Мирликийский ¾ великий устроитель и пастырь, и это созвучно деяниям преподобного Мартиниана ¾ строителя Ферапонтова монастыря и чтимого пастыря. Святой Мартиниан был духовным наставником таких известных деятелей, как преподобный Кассиан Грек, блаженный Галактион Белозерский, епископ Пермский Филофей и упоминавшийся архиепископ Ростовский Иоасаф ¾ строитель собора Рождества Богородицы и заказчик фресок Дионисия.

Фрески Дионисия в Никольском приделе красочно изображают заступничество святителя Николая за неправедно осужденных (композиции “Избавление трех мужей от казни”, “Явление трем воеводам в темнице”, “Явление святителя Николая царю Константину” и “Явление святителя Николая епарху Евлавию”). Аналогичные примеры мы встречаем в Житии преподобного Мартиниана. Достаточно вспомнить его неустрашимость при защите боярина от опалы Великого князя Василия II Темного. Великий князь, избрав преподобного своим духовным отцом, призвал его на игуменство в Троице-Сергиев монастырь, откуда он впоследствии вернулся в Ферапонтову обитель. Однажды Василий II захотел вернуть боярина, бежавшего к тверскому князю, и послал к нему преподобного Мартиниана. Заручившись обещаниями, боярин вернулся, но был схвачен и заключен в темницу. Узнав об этом, игумен Мартиниан тотчас верхом на лошади прискакал в Москву, явился к государю и обличил его с гневом, сняв свое благословение на нем и на его княжении. Князь хорошо помнил, чем обернулась потеря благословения его былым соперником Димитрием Шемякой и “убоялся Бога”. Он тотчас снял опалу с боярина и отправился в Троицкий монастырь с покаянием. Игумен Мартиниан с почестями встретил и благословил своего духовного сына, и сам у него прощение просил за дерзновение, показав пример незлобивости и смирения.

Композиция “Преставление святителя Николая” находится на южном алтарном столпе собора напротив “Перенесения мощей Николая Мирликийского”. Она является единственным в стенописи храма изображением успения, что указывает на связь обеих  композиций с усыпальницей за стеной. Мы не видим “неземной” жизни Николы в недрах собора, а видим вне его, в ином мире, в небесном предстательстве. Таким образом, цикл фресок Никольского придела завершается в церкви прп. Мартиниана предстательством Николая Чудотворца перед Богородицей.

Мысль о взаимосвязи наружных фресок собора поддерживается не только предстоящими, но и коленопреклоненными фигурами преподобных Мартиниана и Ферапонта на южной стене ¾ соответственно преподобным Иоанну Дамаскину и Косме Маюмскому в тимпане дверной арки портала, где они изображены Дионисием припадающими к Богоматери “Знамение”.

В обеих наружных росписях собора встречаются фигуры архангелов Михаила и Гавриила. В церкви Мартиниана изображение архангела Михаила имеет дополнительный смысл. Это соименный святой преподобного Мартиниана в миру и в схиме. Сам преподобный изображен у ног архангела Михаила, над его главой почти стертая надпись, которую можно прочитать как “МАРТИНИАН”. Изображение погребенного на стенописи было естественным и традиционным, если гробница замуровывалась в полу или в стене храма. Если бы не это обстоятельство, то в левой части композиции должен был бы изображаться первоначальник обители преподобный Ферапонт (его изображение напротив). Основатели монастыря изображены без нимбов (у правой фигуры глава не сохранилась), поскольку канонизация преподобных Ферапонта и Мартиниана произошла между 1547 и 1549 гг., то есть почти через 50 лет после росписи собора. Но Дионисий, опережая свое время, оставляет нам их образы.

 

ИКОНОПИСЕЦ ДИОНИСИЙ

 

Труднее всего, пожалуй, писать о том удивительном чуде, которое сохранилось в Ферапонтовом монастыре к ХХI веку — о фресках Дионисия. Исследований на эту тему составлено немало, но о самом иконописце известно немногое. Обнаруженные в последние годы монастырские синодики (поминальные книги) с записями рода Дионисия не дают достаточных оснований для суждений о его происхождении. Остается неизвестным, когда и где он родился, когда умер и где погребен.

По отзывам современников Дионисия, уже в 1470-х годах он считался самым знаменитым среди русских иконописцев. Работы его ценились очень дорого. Так, Коломенский владыка Вассиан (Топорков) дал по себе на поминовение в Иосифо-Волоколамский монастырь три иконы Дионисия, и во вкладной книге монастыря было вписано, что поминать следует, “доколе монастырь Пречистыя стоит”.

Первое упоминание об одной из ранних работ Дионисия содержится в летописном своде, составленном в Москве при Великом князе Иоанне III. В нём под 1477 годом помещено “Сказание о Пафнутии Боровском”, где сообщается о построенном преподобным храме и о “чудной” его росписи. Однако имена мастеров великокняжеским летописцем опущены. На авторство старца Митрофана и Дионисия указал архиепископ Ростовский Вассиан (Санин) в житии преподобного Пафнутия Боровского, которое он составил. Поименовав иконописцев, он дал им высочайшую оценку, назвав “пресловущими [прославленными] тогда паче всех в таковом деле”. Читать далее >>>

 

 

Историко-просветительское общество "Наследие Ферапонтова монастыря" - ferapontov-monastyr.ru © 2016 – 2018
Создание сайта при поддержке - Православный интернет-магазин "Знамение"
Хостинг предоставлен - ArtLib
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU